Об искусстве, наблюдении и контексте

Об искусстве, наблюдении и контексте

В преддверии нашей выставки в Парламенте Соединённого Королевства я всё чаще возвращаюсь к вопросу: что для меня сегодня является искусством и как мы его воспринимаем.

Albion Art Club объединяет десять художниц. Они часто говорят, что пишут картины чувствами. И это правда. Но чем больше я общаюсь с художниками и зрителями, тем яснее понимаю: чувства никогда не возникают в пустоте. Они рождаются из жизненного опыта, личного контекста и способности наблюдать.

Проект «Baltic Radiation: The Art of Inspiration and Friends» мы представляем уже в четвёртый раз. Первая выставка состоялась в 2023 году в Бирмингеме, в Midlands Exhibition Centre. Вторая прошла в 2024 году в Посольстве Литвы в Лондоне. Третья — в 2025 году в Парламенте Литвы (Сеймасе). И в январе этого года проект будет представлен в Парламенте Соединённого Королевства.

На этих выставках мы показываем современное искусство, созданное живущими сегодня художниками из стран Балтии и Украины, проживающими в Великобритании. Это искусство без единого доминирующего стиля. Оно открыто экспериментам, различным материалам, идеям и формам, отражая сложный и многогранный современный мир.

Современное искусство часто создаётся для конкретной аудитории — для тех, кто будет наблюдать, пытаться понять, возможно, приобретать произведения. Но понимание или непонимание также является частью художественного процесса. Не каждое произведение должно быть удобным или легко интерпретируемым.

Жизненный контекст художника всегда формирует стиль его творчества. Личный опыт, миграция, внутренние переломы и открытия находят отражение в художественном языке. Поэтому, глядя на произведение, важно не только то, что мы видим, но и то, как мы смотрим.

Наблюдательность — это не количество увиденного, а глубина понимания. Это не только эмоциональный отклик, но и способность распознавать смысл произведения и его техническое мастерство. Для этого необходим более широкий контекст — исторический, культурный, философский, а иногда и религиозный.

Искусство — это не только посещение выставок или эстетическое переживание. Это постоянный диалог между художником, произведением и зрителем. Диалог, который меняется вместе со временем, человеком и его способностью наблюдать.

Поговорим об искусстве.

ТУРКЕСТАНСКИЕ МОТИВЫ (продолжение)

Восточный экспресс «Shark» помчался на восток и снова доставил из Самарканда в Ташкент. В этот раз не мог не посетить ташкентский музей самого азиатского из русских поэтов.
Я всегда любил и ценил Есенина, особенно «Персидские мотивы» за жемчужины метафор, за сближение Востока и Запада, за голубые и жёлтые цвета, за строки, в которых «дышит глубоко нежностью пропитанное слово». Цикл, ставший вершиной творчества поэта, был выпущен отдельной книжкой в 1925-м. Несмотря на то, что стихам исполнилось 100 лет, они также востребованы и актуальны. Конечно, что значат 100 лет для вечных сюжетов любовной лирики? Музейный экскурсовод и узбекский историк-краевед Борис Голендер подтвердил мои смутные догадки, что Есенин – самый читаемый русский поэт. Оказывается, его стихи переведены на 150 языков, и в основном это переводы «Персидских мотивов» (для справки: пушкинский «Евгений Онегин» переведён на 75 языков). И неизбежные вопросы: если поэт не был в Персии, то из какого «сора», из какой руды добыты стихи, где и когда написаны, что означают те или иные строки, – прояснились в ташкентском музее.

Между прочим, Есенин попал в Ташкент через Казахстан.

ГОЛУБОЙ САМАРКАНД

О, Самарканд, Самарканд – древний Афросиаб и столица Согдианы, потом голубая жемчужина Востока на Шелковом пути, потом столица империи Тимуридов, затем Шейбанидов, а сейчас это город синей мозаики и голубых куполов – витрина нового узбекского туризма. Голубой цвет стал символом города. У узбекского ансамбля «Ялла» есть даже песня «Голубые купола Самарканда», которую они поют на русском языке, а клип на песню сняли почему-то в Алматы.

Песня змея Горыныча из сказки 'Смех и грех"

ТАШКЕНТ, как MAGIC CITY, Мурат Уали.

Ташкентская магия началась с вокзала. Роуминг был, но интернета не было и пришлось поддаться на уговоры «дикого» таксиста. За доставку до отеля он взял 125 тыс. сумов. Позже выяснилось, что у цивилизованных таксистов это расстояние стоит плюс-минус 25 тыс. или около тысячи тенге. Рахмат «Яндексу».
Узбекское такси попробовали, а не попробовать ли узбекский плов и шашлык?

МУЗЕИ ЧОРСУ и СИАБ. Мурат Уали.

Настоящий восточный колорит ярче всего проявляется на местных базарах. В Узбекистане их много. Если считать базар музеем современной культуры, то самыми известными и историческими музеями, судя по буклетам и советам знатоков, являются ташкентский Чорсу и самаркандский Сиаб, что подтвердили и наши собственные впечатления.
Базар Чорсу в Ташкенте возник во тьме веков, как перевалочная база на Шелковом пути.

Басня Марины Страчевской "В плену стереотипов"

Сегодня я съел лошадь. Бекуров Руслан Викторович

Бекуров Руслан Викторович

 Сегодня я съел лошадь

 

В понедельник разболелся зуб. Хотелось лезть от боли на стенку. Стоматологов я боялся с детства, а к сорока годам они уже снились мне в виде маленьких гитлеров. И почему-то улыбались беззубыми улыбками.

Я сопротивлялся до последнего – полоскал водкой рот (когда-то это спасало), курил до одури (на пару минут боль действительно уходила), читал Стефана Цвейга (ну чтоб хоть как-нибудь отвлечься).

Вечером пришла Лиза. Выпила кофе и потащила меня в ближайшую стоматологию. Я и не спорил – уже и говорить настроения не было.

На входе надели бахилы. Они были слишком малы и прикрывали мои ботинки лишь на носках. Потом мы заполняли какие-то бумажки на ресепшене, и я понял, что так и не знаю свою группу крови. «Ладно, пишите вторую», – сказала девушка за стойкой.

Затем она спросила, есть ли у меня три копии паспорта и медицинской страховки.

– Ну как же так, вы, преподаватели университета, и ходите без ТРЕХ копий паспорта и страховки!

Таинственный роман. Алдона Групас/Римма Богатова.

И все же Вивальди прожил жизнь, наполненную страстью, музыкой и интригующими встречами. Вот две увлекательные истории из его жизни:
Таинственный роман.

На шумных улицах Венеции, где искусство и романтика переплетались, как нити в большом гобелене, Антонио Вивальди был пленен загадочным очарованием молодой женщины. Ее звали Катерина -- очаровательная красавица с глазами, сверкавшими, как Адриатическое море в лунном свете. Их встреча была ни чем иным, как рукой судьбы.

Катерина бывала в салонах, где Вивальди исполнял свои завораживающие концерты. С каждой взятой им нотой он как будто изливал ей всю свою душу, а она в свою очередь слушала с восторженным вниманием. Их связь расцвела среди парящих  в воздухе мелодий.

Однако их любовь была скована условностями общества, да и Катерину обещали другому -- богатому купцу из Милана. Но любовь не знает границ, и Вивальди и Катерина находили утешение в тайных встречах под покровом ночи.

 

И поэт, и певец. Римма Богатова.

 

Это было давно, в конце 70-х годов прошлого века, в самый разгар "застоя". Я тогда увлекалась бардами. Это сейчас многие авторы бардовских песен стали легендами, со своим собственным поэтическим миром, особым ощущением жизни, индивидуальной музыкальной интонацией. В те времена эти песни были близки каждому думающему, неравнодушному и надеющемуся на лучшее человеку, будоражили душу, заставляли верить в прекрасное и не забывать о том, что мы – люди!

          Но обо всём по порядку.

Антонио Вивальди. Интересные факты биографии. Алдона Групас/ Римма Богатова

Ах, Вивальди! Кто не слышал его знаменитых концертов «Времёна года», которые спустя столетия остаются потрясающими произведениями искусства и ничуть не меркнут? Его музыкальный талант обнаружил себя уже в раннем детстве. Его отец Джованни Баттиста, профессиональный скрипач, заметил его музыкальные способности и начал учить музыке, однако, возможно, из-за слабого здоровья сына родители решили, что Антонио должен стать священником -- ведь тогда положение в обществе ему будет обеспечено.

Согласно документам, 18 сентября 1693 года, в возрасте пятнадцати с половиной лет, Антонио Вивальди получил тонзуру и звание вратаря — низшей степени священства, предоставлявшей право отворять врата храма. В последующие годы он принял еще три низших и две высших степени посвящений, необходимых для получения звания священника и права служить обедню. 

Ланч. Марина Варданян

Я летела из Катара в Нью-Йорк. Полёт ожидался длинный. Рядом со мной сидел приятный мужчина. Я предложила ему армянские сухофрукты. Он с удовольствием взял, потом начал шутить относительно знакомств в пути. С чувством юмора у него всё было в порядке. Мы разговорились, видимо, почувствовав во мне хорошего слушателя, он начал рассказывать свою историю женитьбы, которую я привожу здесь, опустив лишь небольшие детали.

Итак, они были давно знакомы. Это знакомство плавно перешло в дружбу. Он любил рассказывать ей про своих подружек. Она находила точное определение для каждой. Обычно она слушала. Но как-то начала в ответ рассказывать про своего друга. И ему вдруг стало неприятно. «Приятель, что с тобой?» — спросил он себя.

Поэзия. Про кошку. Александр Курочкин

Поэзия. С международным женским днем! Л. Дубковецкая

Франсуаза Саган. Дом моего сердца

Предисловие переводчика:

В узких улочках Гренобля в один из июльских жарких дней я зашла в маленькую уютную книжную лавку и наткнулась на автобиографию знаменитой французской писательницы Франсуазы Саган «Avec mon meilleur souvenir» (С наилучшими пожеланиями). Сразу вспомнились школьные годы, когда после прочтения её романа «Здравствуй, грусть», я мечтала о Франции, мечтала учиться в университете и заниматься переводом с французского. Я не задумываясь купила эту книжку, а читая воспоминания о Довиле, мне вспомнился август 2018-го: пикник на огромном пляже Довиля, волны Атлантического океана, запах лошадей и морепродуктов, вечерняя прогулка по центру города. Тот день в Нормандии до сих пор в моём сердце и в моей памяти.

И вот теперь, учась во французской стороне в университете на факультете художественного перевода, я не могла не перевести отрывки из книги Саган, связанные с «домом её сердца» в Нормандии.

 

Поэзия. Прибалтийский перстень. И. Сапир

Все дело в шляпе. Валентина Коркоран.

Похолодало... Надела шляпу.

Тут же вспомнила эпизод годичной давности. Вспомнила и засмущалась. А чего смущаться, спрашивается. Вся наша жизнь пестрит эпизодами — одними гордимся, другими не очень, а есть и такие, которые лучше забыть и не вспоминать. А я не хочу забывать; ведь имело место быть, и это никак не вычеркнуть из своей жизни.

Итак шляпа... приличная, хорошо подогнанная к голове, бежевого оттенка.

После очень бурной вечеринки, мы, большой толпой, спустились в метро. Просто стоять, в ожидании поезда, скучновато, тем более, что все на весёлой волне, хотелось куража и продолжения...

Гитарист расчехлил гитару и понеслось... то ли «Лесорубы», то ли «Тёмная ночь». А я сняла шляпу и понесла её в вытянутой руке по перрону. Медленно и на полном серьёзе. (говорю же — кураж зашкаливал и требовал выхода).

Кто-то улыбался, кто-то подначивал, у кого-то во взгляде читалось: хм, с виду приличная женщина, а...

Я ПОВЕЗУ ТЕБЯ В ПАРИЖ! Гумер Каримов

Ты очень не хотела идти в кафе под тентом на Павловском вокзале. Тебе
казалось оно неопрятным и временным, как всё на вокзалах, но Павловск не Париж, здесь так мало подобных заведений, да и все они запрятаны в помещения, а так хотелось тёплым июльским вечером посидеть на свежем воздухе. В кафе всего несколько человек, негромко играет музыка. Мы сели спиной к посетителям и поэтому нам никто не мешает смотреть через дорогу напротив, где шумят старые могучие деревья Павловского парка.
Мы смотрим на них и тихо разговариваем. Я обнял тебя. Ты сказала:
- Вот бы лето никогда не кончалось.
- Ты знаешь, - говорю, - если у нас заведутся денежки, хотел бы увезти
тебя в Париж. И не на недельку или две, а на целый год. Ну, по крайней мере, месяцев на девять - десять. Три осенних месяца мы прожили бы в Париже и набродились бы там всласть. А потом махнули бы на юг к Лазурному берегу, на Средиземноморье. К виноградникам и рыбакам. И ты и я написали бы по роману…
- Ой, - засмеялась ты, - отстань! Смени, пожалуйста, тему.

«Старик у моря». Роман Гумера Каримова. Книга первая. Грузинский овертайм. Часть первая. ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ.

Глава пятая.

ГРУЗИНСКИЙ ОВЕРТАЙМ.

  

 В той, другой жизни, Роберт Бат написал повесть про своего учителя. Тот ушел к «верхним людям» на 76 году жизни. Незадолго до смерти он издал последнюю свою книгу, назвав ее «Овертайм». Учитель вспомнил про Данте, его «Божественную комедию» и подсчитал, что имел в виду поэт, когда написал: «Земную жизнь пройдя до половины, я оказался в сумрачном лесу»? Произведя нехитрый арифметический подсчет, Учитель понял, что для Данте половина жизни – 35 лет. Следовательно, с учетом средней продолжительности жизни во времена эпохи Возрождения, вся жизнь помещалась в семидесятилетний отрезок. А все, что за пределами этой цифры – овертайм.

Литературный портал: Восток - Запад