«Что помнишь, ты, Белоснежка? Что происходило с тобой до этого чудесного пробуждения? Твои ощущения, чувства, размышления, взлеты и падения, были ли они у тебя?»
«Да, да,
воспоминания, ранее расплывчатые, постепенно фокусируются, фиксируются и
обретают свои рамки, свою сказочную реальность. И я уже начинаю вспоминать гномов,
моих гномов. Моих семерых гномов, семерых Семионов, семерых хранителей Кольца.
Торин, Оин, Глоин, Балин, Фалин, Сталин и еще седьмой, как же его звали…, не
могу пока вспомнить, пусть он будет Тот, Чье имя нельзя вспомнить. Я была юная
и мудрая. Они называли меня Зена-королева воинов, в шутку, конечно, но в каждой
шутке есть что-то такое. Я носилась все время с ними, с детства мне не
интересны были куклы, но казаки-разбойники, футбол и пиротехнические забавы
привлекали меня. Мы росли вместе, мы жили вместе, путешествовали вместе: когда
возвращали сокровища Горы, я была их Вором, когда приручали дракона в этой
горе, я была их Дейенерис – матерью дракона. И потом, когда мы забрали золото и
драгоценности, они пришли все семеро ко мне, чтобы я выбрала себе самого
достойного, а я отказалась, они назвали меня Галадриэль, отказавшаяся от Кольца
всевластия. Не знали они всей правды, но я мудра оказалась, чтобы не обидеть
никого из них, хотя любила затаенно и страстно Его, сказал бы он, сделай все,
что я хочу, без колебаний сделала бы. Я хранила себя для него среди них, не
замечая их потаенных желаний, и когда порочно тратили за границей свои
богатства, отмеченные проклятьем дракона, и когда, начитавшись Лимонова и
Сорокина, я могла провести с любым из них безумную ночь в Париже, Амстердаме
или Санкт-Петербурге. Всё видел он и принял это, принял то, что был он всего лишь
один из семерых достойных. Но золото, проклятое драконье золото медленно и
неуклонно делало свое злое дело, чернела душа его, и сердце засеивалось
зеркальными осколками, а я не могла отогреть это сердце, ведь я же Белоснежка,
а он все наполнялся и наполнялся мрачными фантазиями, сотканными из ревности и
вечной неуспокоенности. А когда решимость одолела его, тогда взяла я из любимых
рук яблоко, подобно Еве, и надкусила спелый плод. «Яблоко белое, яблоко спелое,
что ж я наделала, что ж его съела я?». И уснула я на миг, а потом и на года,
пропустив многое, что случилось в нашем безумном мире, интернет и искусственный
интеллект, глобальное потепление, явление нового Иисуса и нового Антихриста,
рождение и смерть миллиардов не нужных многим, но безумно дорогих для кого-то
людей. Когда спала я, Господь позволил мне негромко слышать музыку, которую
захочу, Баха и Вивальди, Майлза Дэвиса, Джима Мориссона и других его, создателя,
ретрансляторов, и под эти звуки проносились передо мною сны, картины, Черный
квадрат, Белый квадрат, Красный квадрат, и маньеристы, и минималисты и даже,
прости господи, прерафаэлиты. Какие прекрасные были сны мои! И зачем ты меня
разбудил?»
«Я разбудил тебя,
потому что я искал тебя, искал всегда и везде, спрашивая о тебе у ясеня, дождя
и облака, искал тебя у Данте и Петрарки, пытался различить тебя в прекрасной
Ферроньере и даме с абсентом, проехал много стран, Макондо с его скорпионами и
Бургундию Северного Возрождения, Шампань, Прованс и даже Гасконь. Во Флоренции
я мучился с синдромом Стендаля, в Пиренеях попал в баскскую засаду, в Ла-Манче
воевал с ветряными мельницами, а в Колхиде терпел холодные дождливые ветры. И
везде я искал тебя! Много знатных и безродных женщин с радостью дарили мне свою
ласку, завидев моего белого коня с геральдическими знаками на попоне, и я
удовлетворял все их желания, рассказывая, что мне нужна только ты, прекрасная
Белоснежка, в роскошных ли покоях это было или на сеновалах постоялых дворов.
Наконец, я увидел тебя, спящую безмятежным сном, оттого еще более прекрасную,
чем я себе представлял. Я вдохнул в тебя жизнь, дал тебе еще одно перерождение,
и в награду за это прошу, будь моею!».
«Ты думаешь, что
сложную задачу задаешь мне, Всадник, который приехал на белом коне? Тот, который бесцеремонно перенес меня из
прекрасного мира грёз в грешную людскую действительность украденным поцелуем!
Ты всего лишь реаниматолог с корыстными целями, ожививший меня во увеличение
побед своих. Я, имя которой уже намекает на родство с королевой, Снежной, я уже
королева. Королева воров и драконов, льда и пламени. А ты? Неизвестно, когда
пересядешь ты с Белого коня на Железный трон, можно ждать и семь, и семьдесят
лет, и не успею я оглянуться, как превращусь из принцессы в ожидании в
королеву-мать в забвении, которой остается только из честолюбия травить своих
сыновей и других родственников отравленными книгами, перчатками и устами любовниц.
Мир изменился, пока я спала, а ты путешествовал, девушкам уже не нужны
перспективные всадники на белых конях, им нужны состоявшиеся сидельцы на
железных тронах. Что можешь ты мне дать в обмен на мою свободу, дать мне то,
что меня изумило бы и заставило радостно удивляться всю мою жизнь, какие
большие глупости ты готов не перестать делать ради меня? И не думаешь ли ты, на
что указывает нехороший блеск твоих глаз, что ты всесильный от любовного
дурмана властитель, готовый подчинить себе любую красавицу, ее душу и тело?
Оставь эту надежду, мой маленький принц, ибо в соседней комнате уже слышится
звон эфесов моих шестерых подданых, оставшихся со мной, - Оина, Глоина, Балина,
Фалина, Сталина и Того, чье имя я так и не вспомнила. И не успеешь ты
оглянуться, как будешь наколот на чью-либо шпажку, как махаон на булавку, хотя,
возможно, я и съела бы еще одно яблоко в обмен на что-либо стоящее в моей
жизни».
«Что ж, моя дорогая
властительница, я перестану странствовать и вернусь в свое королевство, я буду
ждать, когда ты навластвуешься всласть своей свободой, ибо ничто нас не
оставляет неуспокоенными, как нереализованная мечта, я буду посылать тебе
гонцов с вестями о том, что король умер, да здравствует король, и если ты не
приедешь с первым гонцом, возможно, ты приедешь со вторым, и когда ты увидишь
меня лежащего, тогда ты и поймешь меня…»
Комментариев нет:
Отправить комментарий