«Что помнишь, ты, Белоснежка? Что происходило с тобой до этого чудесного пробуждения? Твои ощущения, чувства, размышления, взлеты и падения, были ли они у тебя?»
«Да, да,
воспоминания, ранее расплывчатые, постепенно фокусируются, фиксируются и
обретают свои рамки, свою сказочную реальность. И я уже начинаю вспоминать гномов,
моих гномов. Моих семерых гномов, семерых Семионов, семерых хранителей Кольца.
Торин, Оин, Глоин, Балин, Фалин, Сталин и еще седьмой, как же его звали…, не
могу пока вспомнить, пусть он будет Тот, Чье имя нельзя вспомнить. Я была юная
и мудрая. Они называли меня Зена-королева воинов, в шутку, конечно, но в каждой
шутке есть что-то такое. Я носилась все время с ними, с детства мне не
интересны были куклы, но казаки-разбойники, футбол и пиротехнические забавы
привлекали меня. Мы росли вместе, мы жили вместе, путешествовали вместе: когда
возвращали сокровища Горы, я была их Вором, когда приручали дракона в этой
горе, я была их Дейенерис – матерью дракона. И потом, когда мы забрали золото и
драгоценности, они пришли все семеро ко мне, чтобы я выбрала себе самого
достойного, а я отказалась, они назвали меня Галадриэль, отказавшаяся от Кольца
всевластия. Не знали они всей правды, но я мудра оказалась, чтобы не обидеть
никого из них, хотя любила затаенно и страстно Его, сказал бы он, сделай все,
что я хочу, без колебаний сделала бы. Я хранила себя для него среди них, не
замечая их потаенных желаний, и когда порочно тратили за границей свои
богатства, отмеченные проклятьем дракона, и когда, начитавшись Лимонова и
Сорокина, я могла провести с любым из них безумную ночь в Париже, Амстердаме
или Санкт-Петербурге. Всё видел он и принял это, принял то, что был он всего лишь
один из семерых достойных. Но золото, проклятое драконье золото медленно и
неуклонно делало свое злое дело, чернела душа его, и сердце засеивалось
зеркальными осколками, а я не могла отогреть это сердце, ведь я же Белоснежка,
а он все наполнялся и наполнялся мрачными фантазиями, сотканными из ревности и
вечной неуспокоенности. А когда решимость одолела его, тогда взяла я из любимых
рук яблоко, подобно Еве, и надкусила спелый плод. «Яблоко белое, яблоко спелое,
что ж я наделала, что ж его съела я?». И уснула я на миг, а потом и на года,
пропустив многое, что случилось в нашем безумном мире, интернет и искусственный
интеллект, глобальное потепление, явление нового Иисуса и нового Антихриста,
рождение и смерть миллиардов не нужных многим, но безумно дорогих для кого-то
людей. Когда спала я, Господь позволил мне негромко слышать музыку, которую
захочу, Баха и Вивальди, Майлза Дэвиса, Джима Мориссона и других его, создателя,
ретрансляторов, и под эти звуки проносились передо мною сны, картины, Черный
квадрат, Белый квадрат, Красный квадрат, и маньеристы, и минималисты и даже,
прости господи, прерафаэлиты. Какие прекрасные были сны мои! И зачем ты меня
разбудил?»
